Хорошо, что небо сине,
И весною день польщён,
Хорошо, что холод зимний
В покаянье обращён,
Что святое утро будит
Счастья первые цветы,
Хорошо, что кто-то любит,
Хорошо, что любишь ты;
Что слова молитвы первой
Так отрадны и легки,
Как листочки клейкой вербы
В теплоте твоей руки.
Хорошо стоять под кровлей
У распахнутых ворот,
Принимать душою полной
Всё величие щедрот:
Брызги, блики, звон капельный,
Птичий щебет, солнца круг,
И Твоё благословенье,
Исходящее от рук.

Ничего не стоит
Бросить всё. Уехать
К неизвестным далям
В ранних поездах.
И познать простое
Счастье километров
С липовым настоем
В утренних ветрах.
Под колёсным стуком,
Под высоким небом
Жизнь неутомима
Радостью земной,
За окно проступит,
Бросится с разбегу
Вихрем тополиным,
Дымкой голубой.
Золотым просевом
Облака осилив,
Льют лучи косые
Теплоту любви,
По ромашкам белым,
По волошкам синим
Красками живыми
Музыка творит.
Дождевым накрапом
Подступает вечер,
Розовые блики
Гаснут в кромке дня.
И в молчаньи тихом,
В тёплом взгляде встречном
Говорит о вечном
Родина моя.

Киев

Не беда, что больше никогда
На пути своём я вас не встречу.
Расставанье, словно снег на плечи, –
Ляжет и исчезнет без следа.
Здесь вопрос о будущем решён:
Просто были общими ступени,
Просто зачерпнули мы ковшом
С одного колодца впечатлений.
Может быть мы вспомним иногда
Через много лет в молчаньи строгом,
Как стекала снежная вода
По мощённым киевским дорогам.
И собора купол золотой,
И икон таинственные знаки,
Плач свечи в пещерном полумраке
По ступеням лестницы витой,
И друзей душевное тепло,
Разговоры и веселья брызги…
Время, время! Не лети так быстро,
Словно поезд в киевском метро.

Именины

Тишины позолота в лучах октября
Все сомненья отпустит.
Паутинкой разводы на листьях горят
Лёгким облачком грусти.
Именины. Гостей тёплый дом соберёт
И заманит соседей.
Длинным вечером время само потечёт
В задушевной беседе.
А потом разойдутся все гости к ночи,
Отдавая поклоны.
Снова будни вернутся, и дождь застучит
В переплётах оконных.
И тихонько лампаду поправят рукой,
Стоя под образами.
Никого. Только дождь, только Ангел святой
Тихо молится с Вами.

Приложиться к иконе,
И стоять вдалеке:
Кто-то слезку уронит
И оставит в руке.
В этой капле смиренной
Тяжесть боли одной –
Чей-то вздох во вселенной
Между светом и тьмой.

Так неосторожно
По весенним ливням,
По траве промокшей,
По аллеям длинным,
По зонтам и лужам
Из окна трамвая
Выхватит, закружит,
Глаз не отрывая,
И за поворотом,
Распахнувши двери,
Разольётся – вот он! –
Мир весны и веры:
Бесконечный, синий,
С бликами на стёклах, –
Только руки вынуть
Из карманов тёплых.

Осенний день листвой взъерошен,
И туч наброшен капюшон.
На ливень горстями горошин
Вечерний город предрешён.
Похоже, ветер не приметил
Качели в сквере и скамьи:
Охапки листьев в трафарете
Он бросил под ноги мои.
Он затемнил и заморочил
Дождливым почерком примет
Асфальт, намокший у обочин,
И фонарей колючий свет.
Он разметал плащи прохожим,
И на стену набросил тень,
Он вихрем сбил неосторожным
У клёнов шапки набекрень.
Он выгибал зонты с изнанки,
Гнал врассыпную голубей,
Он заходился в перебранке
С трамвайным звоном площадей.
Он не хотел остановиться,
Он лился струями с крыльца
За все преграды и границы
Стихами в белые страницы, –
И ливню не было конца.

Каждый день, как последний
В простоте возвеличим,
Как печаль Беатриче
Средь роскошества лож.
Лист – покоя наследник.
И играет каприччо,
Не меняя обличий,
Дождь под шорох подошв.

Нынче холодно, нынче
Всё подвластно распаду,
В желтизне листопада
Время ждёт перемен.
Ветер робок и сбивчив,
И уже не преграда
Для иного расклада
Возвеличенных тем.

Она вошла растерянно
Зелёными непрочными
Берёзовыми первыми
Проснувшимися почками.
И небо непричёсано,
И солнце, не расправившись,
Играет не по-взрослому –
Одной рукой по клавишам.
И вдруг плеснёт безудержно
Не поровну нечаянно –
К зеленым тонким кружевам,
Обветренным отчаяньем.
Испугано и ранено
Из оглушённой зелени
Сорвётся крыльев марево
В поющее весеннее…

Не бери меня за руки,
Я в глаза глядеть не стану,
Я не буду чай разлуки
Пить из общего стакана.

Я не буду в ветках мая
Видеть инея приметы.
Я не буду… Я не знаю
На слова твои ответы.

Лужи кривыми Безье
Плавно сливаются в остров,
И, забегая в подъезд,
Смотрит весна в перекресток.
С зонтика льется вода,
И, проливаясь наружу,
Белые волны в садах
Высятся пеною кружев.
Скользки скамейки у лип,
Воздух разреженный розов,
И, не скрывая улик,
Солнце смеется сквозь слезы.

Разлука

Солнце палит, и душно от зноя.
Отправляясь, гудят поезда.
На перроне прощаются двое
На неделю?… на год?… навсегда?…
Мне знакома такая разлука
И её раскаленная месть:
Она болью сердечного стука
Разольется по плоскости рельс.
Я не верю, что время – лекарство,
Где любви молчаливая речь
Заполняет пустое пространство
Голубыми осколками встреч,
Где молитвы пречистое слово
Пронесет сквозь беду и года
Ту надежду, чтоб встретиться снова
На мгновение и навсегда.

Синь небес и веток абрис,
Запах яблок зрел и глух.
Это лето, это август,
Это праздников недуг.
Это знойного покоса
Утомлённость смуглых жил,
Вбитый пылью перекресток,
И лучей косой нажим.
Это паутинных ниток
В невесомости игра,
Это щедрости избыток,
Это красок глубина.
Это Спаса и Успенья
Откровенье и покой.
Это первый лист осенний
Тронуть смуглою рукой.

Восемь листиков кленовых
В догорающих лучах
Отогрели счастьем новым, –
Значит снова мир почат.

Значит снова в чудо верить,
И стоять у ста дорог…
Восемь листиков и девять
О любви поющих строк.

Как звезда в вышине
Предрассветного зарева
Удивлением – мне!? –
Встреча Богом подарена.
Единение душ
Разговором невидимым,
Словно в зеркале луж
Небо лик свой увидело.
Так горят купола
В синеве позолотою,
Это вечность сама
Тихой радостью – вот она!
Всем свеченьем любви,
Всем её оправданием,
Где молитвы твои,
И мои… И не знали мы…

Осень

Щедры твои дары:
Выйти и растеряться
От синевы небес
В прожилках тополей.
В сизых размахах крыл
Золушкино «двенадцать»,
Туфельками стучит
Дождь по ступеням дней.

Вот и окончен бал.
Станет за поворотом
Пышный наряд у рощ
Стареньким и простым.
Пряжу снегов собрав,
Снова пойдет работа
Спицами день и ночь
Прясть покрывала зим.

И в глубине минут
Тихо мечтать и верить:
Эта зима пройдет,
Это – не навсегда.
После ветров и вьюг
Вмиг распахнутся двери
В розовый поворот
За полосой дождя.

Деревянные игрушки
И обрезков мишура…
Если куклу сделать грустной, –
Будет грустная игра.
Мы улыбку дорисуем
И украсим ей наряд,
И придумаем такую
Сказку: «Много лет назад…»

Художник

То, что было эскизом,
Стало новым, живым.
Фиолетово-сизый
Над просторами дым.
Краски плотно и густо
Заполняют пробел
Траекторией чувства
По касательной тел.
Рассказать и поведать
(Вот искусство искусств)
То, что синее небо
Сладковато на вкус,
Что прохладны сирени,
И не знает рассвет
Всех трудов и борений
За желаемый цвет.
Густота невесома…
Обмакнув, – провтори
То, что росы спросонок
Говорят о любви.
Пусть в догадках теряться
На серёжках берёз, –
Неудач не бояться,
Если любят всерьёз.
Пусть скитаться по ветру
По пустотам безумств, –
Краски любят ответно
Всей палитрою чувств.
Красотою поранен –
Открываться векам.
Тянет ветреным маем,
Тянет краски к рукам.

Было так: дарило лето
Кронам пышные наряды,
А теперь – обрывки света,
Жёлтых листьев беспорядок.
Неоправданны надежды,
Тает полдня позолота,
Но осенний луч задержит
Ожидание чего-то,
Что ещё успеет сбыться
Вспышкой фотоаппарата,
Превращая в лики – лица
За летящим листопадом.

Камешки на ладони…
В дымке печаль видна.
Камешки на ладони,
Собранные со дна.
Утро рассветом дрогнет,
Тронет резьбу осок,
Падают гулкой дробью
Камешки на песок.
Солнце осушит глянец,
Сточит огранкой дождь,
Выцветет и растает
Гальки скупая горсть.
А через сотни вёсен
Из глубины теней
Кто-то возьмёт и бросит
В самое дно морей.

Картинка в пленэре:
Зелёные рощи
В свободной манере, –
Их ветер полощет.

Распахнуты двери
И окна, и души.
Там Леля свирели
Играют, послушай!

И выси, и мели
Прозрачны и святы,
И травы – качели,
И гроз – водопады.

Небес акварели,
Тепло по погоде,
За днями – недели, –
И лето приходит.

Щедрот карамели,
Закатов настои
И счастье по вере,
В ком сердце простое.

Я возьму билет за город.
Электричка. Полумрак,
Полусвет. И не поборот
Мир подробностей. – Пора!

Радуйся! – Прорыв простора
В стороны деревьев вихрь,
Далеко огнями город –
За подножием зари.

Ринуться за поворотом
В пёстрые пласты равнин.
Ожидание чего-то,
Ожидание манит.

Низкие с откоса травы,
Резкие цветов мазки.
Луг, озёра, пашни – справа,
Слева – тоже в красках мир.

Станция. Цветы акаций.
Катится назад перрон.
Взращивать и возвращаться
В прошлое давным-давно.

В новое – порывом ветра!
Светлый дали горизонт
Остаётся точкой светлой, –
Оставаться – не резон.

Резонанс колёсных стуков,
Стук сердечный – резонанс.
Бесконечностью проступит
Неприступное…Пора!

Письмо

Утро в воздухе весеннем,
Листьев стрелы и круги.
По письму, как по ступеням –
Пробеги!

Капителями – капризы
Букв и строчек прямота, –
Так срывается с карниза
Высота.

Там, за знаком препинанья,
За сквозной решеткой слов –
Оклик. В оклике – признанье
И любовь.

И в огранке междометий
За прищурами тире –
Мир, который чист и светел, –
Даром мне!

Дальше – точка. Ожиданье,
А потом – порыв души –
С красной строчки: «До свиданья!»
И «Пиши!»

Грусть души моей легка
Без жаленья и без тяготы,
Как порханье мотылька,
Как роса на теле ягоды,
Как слепой июньский дождь
Над раскинутою кроною,
Как невидимая дрожь
Паутинки, солнцем тронутой,
Еле слышный шепот уст
На поверхности молчания.
Растворилась сердца грусть
Непривычная, случайная.

Окунуть лицо в ладонь листа,
Где росинки брызжут солнцем дробным,
Где рассвет, мазком касаясь пробным,
Тронет день за краешек холста.

Синь небес прозрачна и чиста!
Синева от края и до края,
И горит пчелиным счастьем мая
Жёлтый цвет в смородинных кустах.

Эта синь и эта желтизна,
Между ними – буйство и смиренье
Крон зелёных в бликах акварельных.
Чаша полдня, – кисти полоскать.

А потом из тюбика долин
Выдавить сиреневый и синий:
Плавный переход, нечёткость линий,
Тишины густой аквамарин.